Преуспевающий парижский архитектор и дизайнер интерьеров Алан Зильберштайн проделал необычный путь к
своему особенному пониманию Времени.
В детстве он следил за стрелками настенных дедушкиных часов, ожидая их боя - глубокий звук разносился
по комнатам каждые пятнадцать минут, рождая в душе мальчика чувство восторга. Повзрослев, он стал раз-
бираться в технических характеристиках часовых механизмов не хуже специалистов, однако его восхищение
часами было чем-то большим, чем просто преклонением перед сноровкой часовщиков и изощренностью конструк-
торов. Самой важной и главной для Зильберштайна особенностью часов была их способность выполнять поис-
тине сакральную функцию - пропускать время Вечности сквозь фильтр настоящего момента жизни каждого кон-
кретного человека и всего человечества в целом.
В конце 80-х годов Алан Зильберштайн, решив круто изменить свою жизнь, неожиданно для всех покидает
Париж и обосновывается в Безансоне - признанной французской часовой столице, где полностью отдается
своей давней страсти к часам.
Новое дело Зильберштайн начал в то время, когда исчезновение механических часов казалось почти неизбеж-
ным. В войне с современными электронными технологиями на стороне баррикад, отстаивающих традиционные
механические часы, оставался только очень узкий круг швейцарских часовых грандов. Новоиспеченный безан-
сонский часовщик Алан Зильберштайн нисколько не раздумывал о том, какие часы (конечно, механические!)
он будет создавать.
Если бы Алан Зильберштайн принадлежал к числу тех, кто безоговорочно придерживается традиционных пред-
ставлений об окружающих нас вещах, он вряд ли сумел бы стать знаменитым. Зильберштайн всерьез задался
целью создания даже не часов, а того, что является частью нас самих, наших эмоций. В функциональном ис-
кусстве Зильберштайна каждый может обрести свое детство, непосредственность, невинность.
Не только поклонников Алана Зильберштайна,но и его коллег по часовому цеху не перестает удивлять-почему
до него никто не додумался, что в мире существует немало людей, желающих жить не только по григорианс-
кому, но и по персональному календарю. Решая эту задачу, Зильберштайн создал два варианта модели часов
с двойным календарем Dual Calendar: теперь обладатели часов Hebraika и Islamika могут проследить, как в
18.00 (час захода Солнца, принятый в астрономии) начинаются новые сутки по древнееврейскому и исламскому
календарям, а в полночь могут заново пережить рождение нового дня по-григориански.
Мастерская Зильберштайна знаменита также своими настенными, теми самыми «дедушкиными» часами. В Европе
они всегда считались частью жизни любого приличного дома и исправно отсчитывали время как для городских,
так и для деревенских жителей. Однако стремительный бег нового времени мало-помалу стал вытеснять этих
живых свидетелей неспешного уклада прошлого (как и уютные дома, бывшие настоящими родовыми гнездами для
нескольких поколений).
Зильберштайн, всегда мечтавший иметь в собственном доме свой «семейный тотем», создал в 1985 году настен-
ные часы под названием Kontwaz - настоящую кинетическую скульптуру. Как и традиционные безансонские, они
имели гири и маятник, дважды отбивали каждые полчаса и час - для тех, кто не успел посчитать удары в пер-
вый раз. Каждые часы Алана Зильберштайна - подлинное произведение искусства для повседневного использова-
ния. В перечне его несомненных достижений -сложные часы с турбийоном, вечным календарем, сплит-хроно-гра-
фом и «прыгающим» часом.
Страсть Зильберштайна к часам с турбийоном радует коллекционеров всего мира уже десять лет. Впрочем, хоро-
шо знающие Алана Зильберштайна коллеги находят вполне закономерным, что первым механизмом, разработанным
им самостоятельно, стал именно турбийон.
Первые часы с турбийоном Зильберштайн представил в 1994 году. И с тех пор каждый год из стен его мастерс-
кой выходят уникальные штучные экземпляры. К десятилетнему юбилею марки, отмечавшемуся в 1997 году, в ко-
личестве всего лишь десяти экземпляров были произведены часы Tourbillon Krono - наиболее яркое сочетание
традиции часового мастерства, высоких технологий и современного дизайна.
Наступление нового тысячелетия Зильберштайн ознаменовал выпуском совершенно новых часов с турбийоном. Эта
модель, предназначенная для ежедневного использования, - настоящий гимн часовому механизму, а также всем
мастерам, которые создают подобные шедевры. У часов нет циферблата - механизм виден с обеих сторон. Часы
были выпущены ограниченной серией - всего 200 экземпляров.
Что же касается нынешнего положения Алана Зильберштайна в «табели о рангах», то всего лишь за пятнадцать
лет (уникальный случай в истории часового дела!) мастер сумел добиться того, что французская марка заняла
достойное место в ряду маститых швейцарских часовых имен.